Авторы

  • ,,Казачество в очередной раз умирает,,

    • 05.01.2015 / 22:32

    КОММЕНЬАРИЙ РЕДАКЦИИ:

    Кто такие современные казаки и что такое казачествосегодня? Эти вопросы в наши дни зазвучали снова. На фоне событий в Крыму и на Юго-Востоке Украины о казаках заговорили на новостных каналах, в "кухонных" беседах и модных Talk - Show. Естесственно, что вся эта шумиха стала благоприятной почвой для создания (обновления) образа современного казака. Вернее, нескольких образов: героя-патриота, добровольного защитника государственного строя РФ или комического персонажа - "лампасника". Самомому разобраться во всей этой каше довольно сложно. Не помогает даже доступ к многочисленным публикациям и статьям "по теме". Дело в том, что очень много поверхностных или откровенно провокационных материалов "уводящих" читателя или создающих у него ложное представление о предмете обсуждения. Однако, для того, чтобы не попадать впросак и не терять связь с реальностью, все -таки необходимо уметь разбираться в этой непростой и очень актуальной теме. 

    Наш сайт берет на себя ответственность за поиск и выкладку ключевых публикаций, основывающихся на здравом смысле и качественном анализе происходящего в казачьей среде. Материал , представленный ниже, дает неплохое представление о верном понимании места казаков в современной России и о том, какие проблемы являются по-настоящему важными для нас. 

    Источник: КАВПОЛИТ

    О проблемах современного казачьего движения рассказал известный художник, поэт, есаул Кубанского казачьего войска (ККВ) Андрей Лях

    Вопросы сохранения казачьей самобытности, взаимоотношений казаков с государством и соседними народами корреспондент КАВПОЛИТа обсудил с Андреем Ляхом, известным художником, поэтом, автором многочисленных веселых басен на казачью тематику, героями которых стали современные участники казачьего движения в России.

    - Андрей Петрович, расскажите нашим читателям о себе, о своих корнях.

    - Родился в 1966 году в хуторе Куликовском. Одними из его основателей были мои прадеды по материнской и отцовской линии из рода Рыбалы и рода Дубыны. Прадед Лях появился там попозже.

    Основанное примерно в 1895-98 гг. поселение «Куликова балка» до 1910 года принадлежало Кисляковскому куреню. После проведенной всеобщей переписи населения в 1908-м, уже к 1910 году поселению был дан статус «хутора». Административно отнесли его к Уманскому куреню и назвали хутор Куликовский.

    Отсюда я и веду свой род. С обеих сторон кубанские казаки: по маме от Дубынив и Сосновив (Дубина и Сосновый), а по отцу от Ляхив и Рыбалив (Лях и Рыбало).

    Отец мой, газовик по профессии, разрабатывал и осваивал газовые промыслы в стране, поэтому я с семилетнего возраста оказался в Оренбурге, а потом на Ямале, в Новом Уренгое. После выхода на пенсию уехал к себе на Кубань.

    - Получается, что вы вернулись в свой родной хутор

    - Да. Закончив свою северную эпопею, я вернулся домой, к корням своим и к могилкам дедов.

    - Возможно ли казаку, который живет вне малой родины, сохраниться как казаку?

    - Я на своем опыте ощутил, что на чужбине тоска по родине, по песням, память о предках и их могилах сильнее ощущается. Прилетев на свадьбу к своему брату в 1999 году, я предвкушал как буду слухать кубанские песни, пить хорошую горилку, общаться со стариками и сверстниками, перенимая у них обряды и традиции…

    Увы… Меня «добило» то, до какой степени в хуторах исчезло все казачье-родное. Все старались обозначить себя «горожанами», прятать в себя свой южный говор, мол, «дывыться яки мы горожанэ, таки ж як и вы, цивилизовани и образовани».

    Им кажется, что так и живут по-настоящему и что к такой жизни надо стремиться… А мне хотелось, наоборот, дохнуть всей грудью прелесть хуторского духмяна, того пьянящего вольного духа, коим дышали мои предки.

    Вместо красивых родных песен звучало: «Напилася я пьяна, не дойду до дивана…». Пытаю: «А шо цэ вы спиваэтэ?». В ответ недоумение и вопрос…

    Тогда я сам затянул «Прощай ты, Уманьска станыця», а следом «А молодость не вэрнэться назад», бабушки подпевали и говорили: «Та мы такэ вжэ двацять лит нэ спиваемо. Такэчко мамка спивалы. А оцю батько любыв, як бувало выпьють. Андрий, а ты звидкиля ци писни видаешь?». И крестились, и прятали взгляд…

    Та щемящая тоска, тоска по малой родине, по родным полям и курганам, по речкам-камышанкам, по разноцветью вдоль пыльных дорог и посадок, по парному молоку и свежеспеченному хлебу. По всему, что зовем мы Кубанью…

    Почти всю свою сознательную жизнь я прожил вместе с родителями на чужбине. Оторванные определенными обстоятельствами от родного края, от родного куточка, мы сохранили и свой язык – балачку, и песни, и традиции ведения хозяйства…

    Именно чужая сторона изначально и определила нас на путь возвращения на родину, со своими адатами, обрядами и совестью.

    Я до белого каления спорил со своими кубанскими оседлыми родичами, которые искореняли балакание из речи своих детей: «Как ты пойдешь в школу? Та мы сгорим от стыда, от твоих речей».

    А сейчас ее пытаются насадить и возродить. И, кстати, возрождают те, кто сам забыл свой родной язык и хоть читают на уроках по «вумным» книжкам, все равно сами коверкают окончания и неправильно произносят слова.

    Так что считаю то, что я был на чужбине, это, наоборот, спасло мою козацьку породу.

    Кстати, тому примером и потомки эмигрантов, живущих по всему миру, но помнящих о своих корнях. Так что не пеняйте никогда и никому из живущих не на землях своих пращуров по воле обстоятельств… Они свою историческую родину любят не меньше, а может и больше, нежели те, которые никуда не уходили со своих земель и Божьего присуда.

    - Жизнь казака сегодня чем-то отличается от жизни среднестатистического россиянина? Разница есть вообще?

    - Есть… Раньше я всегда удивлялся, как горцы отличают друг друга по лицам, с возрастом я научился отличать кабардинца от осетина.

    Среди представителей русскоязычных народов, казака я вижу. Живем все вместе, одинаково, по достатку, по манере одеваться, но тех, у кого казачья родовая, какие-то они не такие. Более совестливые, что ли? Более надежные, работают по-другому, содержат дома по-другому, дворы…

    На генетическом уровне, наверно, остается какая-то любовь к порядку и к общей дисциплине. Как правило, у нас в хуторе первыми белить деревья и наводить порядок перед Пасхой (смеется) начинают казаки. Ну а за ними подымаются уже и все остальные.

    - Можно сегодня говорить о каких-то региональных отличиях между черноморцами, линейцами, терцами, донцами?

    Можно. Исторически у черноморских казаков больше порядку было в хозяйстве. Если проехать по линейным станицам, а также донским и терским, и сравнить ухоженность – касательно бурьяна, деревьев, планировки – здесь у нас, черноморцев, чище и красивее.

    Но, казаки-линейцы более сплоченные, более доброжелательные, сильнее почитают казачье братство и традиции, ярче в своем гостеприимстве. То, что и у нас, степняков, в черноморских станицах было, но почему-то зараз потихоньку начинает исчезать. Все уходить куда-то вдаль…

    А главное, ушло в сторону то, чем мы всегда славились – сострадание. Мне кажется, это зависит от благосостояния людей.

    - Как вы можете описать отношения между казаками и кавказцами, исторически и сегодня?

    - Я общался с дедами-ветеранами войны, которых еще застал. С бабушками… Такой враждебности не було. Знали все: «черкесу – черкэсово, москалю – москалёвэ, козаку – козаковэ».

    Ненависти такой страшной не было. Понимали, что он тебя может загубить, и ты его можешь, что нужно быть настороженнее, что не нужно расслабляться. Они наши соседи, хоть и иноверцы… А сейчас просто ненависть…

    - Взаимная?

    - Понимаешь, у старшего поколения нет такого до сих пор, несмотря на все эти последние войны. Мы понимаем, что произошло, откуда взялись все эти ваххабитские движения, что не весь народ виноват в этом. Но у нас в этом плане более радикальная молодь.

    Молодежь не приемлет диалога, как со стороны кавказцев, так и со стороны казаков. Мне кажется, что здесь виновата неправильная политика в системе культуры и образования. Есть и наша вина. Ушли мы в коммерцию и бизнес, бросив своих чад на самих себя.

    - Зачем казачество нужно государству?

    - Казачество сегодня в своих традициях очередной раз умирает. Мы не обращаем внимания на свою культуру, веру, получается какой-то суррогат, нововведения, новые уклады придумывают, заветы.

    Не было никаких заветов. Были уклады, которые всасывались с молоком матери и передавались из века в век в культуре общения, в культуре труда. Был единый адат – стержень.

    И по сегодняшний день он остается и в линейных станицах, и в черноморских: «Нэ робы того, шоб люды не сказалы за тэбэ погано». Остальные основы наматывается на этот стержень. Так было исстари. Так стараемся жить и сейчас.

    Государству на сегодняшний день не нужна ортодоксальная самобытность. Государство учит нас увиливать, изловчаться, крутиться на примере олигархов и власти предержащих. Государству нужны не казаки, а нукеры, своего рода ополченцы-роботы, которых, в случае своей опасности, засунут куда-то в междоусобицы.

    Получится все у казаков – некоторым по машине дадут или по медали, а если проиграем – пару-тройку десятков голов полетят. Отношение власти к казакам, будь то «реестр» с Долудой или «нереестр» с Задорожным и Козицыным, схема взаимодействия с властью везде одинаковая.

    - А что казаки хотят от государства?

    - Чисто мое мнение: у нас, казаков, на сегодняшний день нет общенациональной идеи. Ту идею, которую ребята донцы на митинге подымали, что «казаки – народ», нам вежливо похерили.

    Что бы это дало? Запись в свидетельствах о рождении «казак»? Реституция собственности? Вон у меня, если разобраться, пол-хутора – это мое. И здание колхозное, и земли прадедовы… Как я сейчас это заберу, кто мне его отдаст? Да им меня легче убить, а я не дамся. А это война, ребята.

    Что мы еще хотели от государства? Земли? Бери, как любой арендатор, если есть деньги. Вернуть нашу землю и сдать ее в субаренду? Или, как на Тереке, хотели прибрать коньячный завод, получили дулю. И попы им чуть анафему не пропели. Ну какие это национальные идеи?

    Что бы лично я зараз хотел от государства, так это институт своего рода казачьего «шерифата» – отрядов самообороны.

    Обосную. Хорошо если, как сегодня, атаман и глава администрации в одном лице. Но лучше, когда атаман на своем месте вроде шерифа. Казаки, живущие в общине на хуторе, члены его команды. У них оружие разрешенное, которое должно выдаваться решением на сходе всех хуторян.

    Все должно быть на уровне закона, официально. Люди должны быть психически здоровые, не потомственные алкоголики. Находиться оружие должно или у каждого в сейфе, или в общей оружейке. У них же должны быть и современные аварийные эмчаэсовские инструменты, бензопилы, и все остальное.

    Случилась в Ейске беда - собрались, поехали и сделали. Случилась в Крымске беда - поехали и сделали. Случилось счастье Крым завоевывать - собрали стволы и поехали.

    Вот это я бы попросил у государства на сегодняшний день, чтобы до конца разработали план создания ЧВК (частная военная компания). И чтобы их начали набирать из казаков.

    - У наших соседей из северокавказских республик возникают резонные вопросы по этому поводу. Почему казаков выделяют на фоне других народов, наделяют их какими-то особыми правами, почему им должны выделять землю, оружие?

    - Давай так. В Чечне, Дагестане уже созданы такие патрули. Они эту схему с удовольствием вводят, и Кадыров, и Абдулатипов – молодцы.

    Но есть административные границы, из них и нужно исходить. На Кавказе абрекам – абреково, черкесам – черкесово, казакам – казаково, это справедливо и нормально.

    Ну а свою землю, кубанскую, кому охранять, как не нам? Никогда никто не задумывался, почему у царя конвой был из казаков и горцев? Почему не было рязанских конвойцев? Видать, доверяли казакам больше. Не глупые люди же раньше были…. Это традиция нашего государства.

    Вернуться к предыдущей странице...